Для волшебников, характерна такая черта: пережив то или иное несчастье, окружающее их повседневно, они либо смиряемся с тем, что происходит — Медея к этому типу относила своего отца, давно решившего, что пытаться биться рыбой об лёд против режима Тёмного Лорда — бессмысленно, либо стремится подобно вольной птице вырваться из клетки, как это делала её подруга бывший аврор Эшер и она сама. Магическая Британия была той самой клеткой, чьи двери распахнуты внешне, но стоит тебе попытаться через них выйти, неважно магловским или волшебным путём, — тебя ожидает горькое осознание, что не все открытые двери способны выпустить наружу, некоторые лишь обманка для тех, кто не потерял надежду.
Поэтому чтобы хоть как-то конкурировать в мире поглощающемся жадно Пожирателями смерти, напоминающими глизней, столь же омерзительных по своей натуре, от которых всё мрёт, стоит им появиться и оставить след мертвечины и гнусности — бегут все, кто ценит магию и жизнь, а серые плащи готовы на всё, чтоб воплотить нереальное в настоящее ощутимое чувство свободы. Раньше Медея предпочитала заниматься поисками нужных контрабандистов, либо использованием своего дара для шантажа в угоду организации, но в этот раз Эшер попросила помочь Дангу. Хотя по правде она просто вытянула жребий и дабы не разочаровывать Оливию — мирно согласилась сменить штабное дело в поиске потенциальных перевозчиков на прямое участие по перевозке во Францию семью Хегг и Уисперс.
Выбор места не особо внушал Медее доверия, слишком открытая местность, погода стояла гнусная, небо было оливково—зеленым переходящим в стальной холодный цвет и словно ощущалось его тяжесть, тянувшейся с воды.
— Будет дождь — констатирует Лавгвуд в своей голове. В воздухе же висела водяная пыль, что пропитывала одежду, делая её неприятной, приходится периодически накладывать заклинание, очищающее одежду. Низкая облачность, что поглощала пляжный выступ, заставляя местное время бежать в сторону вечера — темнеть, хотя на дворе был август, летний месяц, в районе второго завтрака, принятого в Англии за нормы. Солнце и тепло не стремилось радовать и так угнетённое сообщество волшебников, а место их миссии — брег, и подавно.
Берег — окружённый пустынной холмистостью с пожухлой травой без деревьев и скалистых отвесов, а следственно — пещер. Причал казался хлипким и уж больно старым для перевозки контрабанды. Тот, кто предложил участвовать в этой авантюре, а по-другому волшебница не могла это описать — отчаянный мудак или предатель, стоило её ножкам вступить на вязкий песок и вдохнуть прохладный бриз, осмотрев рыбацкие лачуги на берегу, что выглядели антуражными в этой разрухе. Место явно было заброшенным; порванные снасти, бочки, ящики, лодки — поросшие мхом, лачуги, отдавшие последнее издыхание, поедаемые короедами.
Перекидываться с Данном словами и мнениями было невозможно, да и поздно, он был на иголках, обсуждая и распределяя, кто с кем пойдёт с незнакомкой, что кажется, понимала, почему выбрано именно это место. К тому же явно знала Данга, коль они фривольно с улыбкой решили жеребьёвку по семьям без Медеи, которая и о месте задания узнала в последний момент. Знакомиться тесно было всё равно некогда. Да, и, не принято в плащах — иначе легилимент подобно Тёмному Лорду быстро узнаёт состав — вдруг решив переключиться на устранение вредоносных мельтешащих объектов, дарующих реальную, а не фальшивую надежду на будущее, как Орден Феникса.
Плохое чувство чего-то неладного не покидала волшебницу, что молча отправилась за спутницей Данга и семьёй Уисперсов в крайнею лачугу, коль таким было указание.
— Мне кажется, тут слишком открытая местность, если они опазда.., оборвала свою речь Медея, смотря на девушку, даже не зная стоит ли говорить при заказчике о плачевном исходе. — За последние две недели, очень много контрабандистов перестали выходить на связь, словно у них мораторий на тишину, откуда вы с Дангом уверены, что эти не сольются? — девушка осмотрела округу, закрывая за собой дверь.
Переживаемая в данный момент война, если верить продажным изданиям, должна быть или самой справедливой, или самой кровопролитной, самой успешной, или самой длительной за столько-то лет, при этом описываемой в прекрасных иллюзиях справедливости. Ставя волшебное сообщество в рамки принятия и гордого удовлетворения от сознания того, что на их долю выпало пережить нечто исключительное.
Вдруг из неоткуда лёгкий запах дыма и потрескивание горящего дерева, начал проникать в щели лачуги, осмотреть происходящие было сложно, донёсся новый голос и резкий хлопок от попадания заклинания, заставляя волшебницу вздрогнуть, тем временем спутница Медее, не решая нужным действовать командным образом, порвалась тотчас, выбежать через заднюю дверь лачуги, оставив её без поддержки о понимании происходящего. Безответственно.
— Отлично, замечательно, — в придыхании и с посторонней сквозь зубы шепчет Медея, закрывая дверь в лачугу. Направляя палочку на семью и подростка, что не менее в шоке от происходящего.
— Эээ даже не думайте никуда рыпаться, я вас сочком по пляжу ловить не собираюсь, — эмоции были здесь бесполезны, они навевали страх и отчаяние, не хватало, чтоб по их душу пришли «глизни».
— Мы должны помочь им, — восклицает подросток, уставившись в щель между реек лачуги.
— Помочь?— вызывая сомнительное недоверие в столь глупой идеи, не быть ей Гриффендоским учеником с безумием и отвагой. — Ты гриффиндорец, что ли, — слыша гордый ответ на свой вопрос, Медея спонтанно потёрла переносицу пальцами, чтобы скрыть своё разочарование, — Ричард правильно? Сейчас нам нужно вас спрятать и вывезти в лучшее место, чем этот пляж — геройствовать, не зная численности противника это самоубийство, — бормочет волшебница, стараясь быть рассудительной в рассыпающемся плане, опуская палочку, направленную на семью. Осмотрев лачугу с разбросанным брезентом и скомканными сетями, лёгкий взмах палочки (Mobiliarbus) и все эти залежи устремились в угол, противоположный от шума стороны ближе к двери.
— Прошу вас не паниковать, чтобы ни случилось, утвердительно произносить волшебница, добавляя более тише —мы справимся в сложившей ситуации, — о Мэрлин кого она успокаивает, слыша взрывную волну и падения, чего-то тяжёлого на песок где-то у соседней лачуги, наблюдая за растерянными волшебниками, оплатившими помощь. — Как бы поступил Дамблдор, — почему-то в её голове задаётся это вопрос, относя во времена Ордена, — выиграть время, да надо выиграть время, но для чего? Наблюдая за мистером Уисперсом, что поправлял свои очки, обнимая жену, доброжелательную пухленькую мисс в голубой кофточке, что пыталась придерживаться своего мальчишку взглядом, подзывая к себе. Медея была, хотела обернуться, чтоб забрать парнишку и посадить к родным, как мисс Уисперс бормочет — Ричерд,
— Да, чтоб вас, вам что не сидится в этой лачуге,— наблюдая, как парнишка выбегает чуть повременят за знакомой Данга. — Вы издеваетесь! — топнув ногой, набрасывая брезент на семью.
— Верните его, верните Ричарда, — с такими последними словами Медея накладывает защитные чары; отступает от ладоней волшебницы, чьи пальцы хватают её носики обуви.
—(Cave inimicum), (Protego totalum), (Muffliato) —рисуя палочкой замысловатые узоры в воздухе, слегка стараясь выдавить улыбку в столь плохой ситуации. — Сидите тихо, я постараюсь вернуть его живым, — быстро выходя из лачуги одним взмахом пальца закрывая её. Попадая резко на шоу «глизней» по их душу.
— Да чтоб их дьявольские силки задушили, — прячась за растянутой рыбацкой сетью, наблюдая за Ричардом, выбравшемся поближе к происходящему за большой валун.
— Что ты собрался делать, чёртов негодник, — бормочет себе под нос Медея, улавливая его мысли форму с желанием выступить в бой против «глизней».
— Совсем рехнулся, конечно, замечательно у тебя есть палочка, но противник не садовый гном, и отсутствие опыта, ума, как я вижу влечения к смерти без перспектив, нам конец, — успокаивая себя от эмоционального шторма этого четырнадцатилетнего героя, стараясь вложить ему лишь одну мыслеформу — мы обязательно победим, если ты не натворишь глупостей, — заставляя парнишку повернуться к ней и дожидать, чтобы они оба скрылись за одним камнем.
Волшебница наблюдает за знакомой Данга, что пытается подползти к своему другу, как стена соседней лачуги разлетается в хлам, показывая других «глизней» в количестве целых двух штук. Они явно сильнее по формам, следовательно мужчины, которые наткнулись на семью Хиггс, Медея вовремя успевает схватить Ричарда за воротник.
—Даже не вздумай, ринуться спасать ту семью в одиночку, — гневно шипит Медея вкладывая в его разум слова. — Нам нужно срочно их отвлечь всех разом, а не заниматься спасением поодиночке,— прикрывая глаза Ричарду, когда мистер Хиггс отталкивает жену как можно дальше в песок, оставаясь один против отвратных «глизней».
новости от ламм 
идем на мартовскую травологию
собери пазлы
